Почему время идёт только вперёд

Цитаты из лекции физика Ирины Шрайбер

О самых загадочных парадоксах времени с точки зрения современной физики, о том, возможно ли построить машину времени и о далеком будущем нашей Вселенной рассказала на лекции в «Прямой речи» физик-ядерщик, кандидат физико-математических наук, руководитель Лаборатории анализа данных физики высоких энергий Томского государственного университета Ирина Шрайбер. Мы собрали несколько цитат.

Посмотреть запись лекции Ирины Шрайбер «Почему время идёт только вперёд» можно в видеоархиве «Прямой речи». 

  • «Что такое время? Оно идет, а может быть летит, бежит, или вообще сквозь пальцы протекает, но — только вперед.
    Время всегда было одной из самых величайших загадок для людей еще полторы тысячи лет до того, как физики — или те, кого мы стали называть физиками, — стали об этом думать.
    Блаженный Августин писал: а как могут быть эти два времени, прошлое и будущее, когда прошлого уже нет, а будущего еще нет? И он же размышлял о том, что вот вы знаете, пока меня не спрашивают, что такое время, я очень хорошо понимаю, что это такое. А когда меня спрашивают, а вот что такое время, я уже не знаю и не знаю, как дать ответ.
    И, казалось бы, действительно, всё же понятно? Прошлое — прошло, будущее ещё не наступило, настоящее — оно вот здесь. Кажется, все очевидно.
    Но вот я — человек, который больше 25 лет работает в международных научных коллаборациях, изучающих время. Мы пытаемся понять, как оно вообще произошло, мы пытаемся его определять».
  • «Можем ли мы путешествовать в прошлое? Вообще говоря, есть такие математические конструкции. Математики вместе с физиками сели, посчитали, и они говорят о том, что могут представить такую теоретическую конструкцию, где мы можем путешествовать в прошлое.
    Но мы не знаем, существуют ли такие конструкции не на бумаге у теоретиков, а в нашей реальной жизни.
    Может быть, кто-то слышал о таком понятии, как червоточина — когда мы соединяем одно пространство и другое пространство, и в принципе, математически, это возможно. Но реальной машины времени в прошлое у нас нет.
    Вообще я очень люблю теоретиков. Вся наша наука базируется на том, что мы берем формулы теоретиков и проверяем, работает это экспериментально или нет. По сути весь Большой Адронный Коллайдер, весь Европейский Центр Ядерных Исследований, и Объединенный Институт Ядерных Исследований (ОИЯИ) в Дубне, который строит коллайдер здесь, в России, этим и занимается — проверяет теории.
    В принципе существует много теорий — кротовой норы, которая связана с черными дырами, бесконечно длинного цилиндра, гигантских космических струн. Но во что мы упираемся? Каждый раз теория превращается в какие-то нереализуемые объекты. Бесконечно длинный вращающийся цилиндр, вращающаяся вселенная, теория струн — что это такое, и как это проверять — не очень понятно. Ни одного подтверждения мы еще не обнаружили». 
  • «Мне очень нравится то, что сказал Стивен Хокинг: если путешествия во времени возможны, то где же тогда туристы из будущего? Он организовал вечеринку — пошутил, конечно, но тем не менее он действительно это сделал, — для путешественников во времени. А объявил об этой вечеринке уже после того, как она прошла. Ведь если кто-то умеет путешествовать во времени, он на эту вечеринку должен был прийти. Но никто не пришел. В общем, теория — это хорошо, но практически, экспериментально мы ее проверить не можем».
  • «Мы знаем, как обращаться с измерением времени, физика умеет растягивать это время — как минимум теоретически. Почему же в обычной жизни время все равно идет упорно вперед? Даже если я сегодня четыре часа на самолете пролетела из Томска и прилетела в то же самое время, я боюсь, что нисколько не помолодела».
  • «Наше время движется туда, куда движется количество возможностей. И будущее в данном случае тогда будет там, куда растёт энтропия. Возникает вопрос — почему мы помним про вчера, но не помним про завтра? Если в прошлом у нас были какие-то фактические следы, которые мы можем превратить в другие состояния, то у нас время будет двигаться в этом направлении. И наша память, получается, тоже направлена вдоль времени.
    Наверное, самый большой объект в этом направлении — это Вселенная. 14 миллиардов лет нашей Вселенной, она образовалась из сингулярности, потом был большой взрыв, и сейчас мы находимся в будущем, относительно 14-ти миллиардов лет назад. Но в самом начале у нашей Вселенной должно быть какое-то особое состояние, с низким уровнем энтропии.
    Мы пытаемся сегодня воссоздать теорию большого взрыва — вернее сказать, мини-вселенную, но сразу после большого взрыва. Иначе говоря, мы не сам большой взрыв воспроизводим, по большому счету мы и не знаем, что было до него. Все, с чем работает физика элементарных частиц, когда мы ее изучаем в ускорителях, в гигантских машинах — это физика, которая говорит про все то, что было после маленького промежутка, 10 в минус 44 степени секунда, но после большого взрыва. Что было до начала времени? Мы не знаем.
    Существуют, конечно, разные теории, что там могло быть. И теория большого взрыва — это тоже только теория, которую экспериментально вообще говоря никто не проверил.
    Что происходило в нашей Вселенной из того, что мы знаем? Или мы думаем, что знаем — по крайней мере те теории, которые мы проверяли на эту тему, этому соответствуют. То есть вот у нас была Вселенная, она находилась в каком-то очень горячем состоянии, сбалансированном, потом она стала расширяться, расширяться, расширяться... Вопрос-то тогда возникает следующий. Когда время идет во Вселенной — что будет с ней в далеком будущем? Если мы говорим, что Вселенная идёт в сторону увеличения энтропии, время идёт туда, то она будет расширяться, расширяться, остывать, остывать, и в какой-то момент все звёздочки погаснут, Солнце погаснет, и всё.
    Биг-фриз — одна из теорий окончания Вселенной, что мы все замерзнем. Но никаких экспериментальных подтверждений этому нет. Это раз.
    Два. Нам с вами бояться точно нечего. Это в нашей жизни не случится, не Вселенная что-то с нами сделает». 
  • «Все, что мы сейчас изучаем, это только 5% того, из чего состоит Вселенная. И это те 5%, которые мы о Вселенной понимаем. Всё зависит от того, как темные энергии и темные материи взаимодействуют и как они вообще существуют, как они взаимодействуют с нашим миром, с нашим регулярным веществом, материи, и от этого все и будет зависеть. Сейчас это пытаются изучать ученые и физики, в Швейцарии, на Большом Адронном коллайдере, и в России, в Дубне.
    Вот представьте: Новый год у нас в стране отмечают, начиная с Камчатки, и в принципе можно все время встречать Новый год, если только даже по нашей одной стране передвигаться. Достаточно большое количество времени можно двигаться, но все равно же наступает предел. И тут тоже существует свой предел. Всё работает немножко по другим законам, чем как это работает у нас с вами».
  • «Если энтропия достигнет максимума, если мы дойдем до максимума, что тогда будет означать „вперед“? Мы научились считать время, мы научились заставлять часы идти с разной скоростью, и мы измеряем время с фантастической точностью. Но вопрос, почему у времени есть направление, все равно остается гораздо глубже, и на него нет прямого ответа.
    Иначе говоря, с точки зрения физики, если мы научимся двигаться со скоростью света, мы научимся с вами чуть-чуть молодеть относительно тех, кто останется на Земле. Будем это применять в наших часах, в наших расчетах, в движении наших машин, в движении наших самолетов.
    Но у нас, наверное, все время будет оставаться вопрос, а в какую сторону движется это время. И несмотря на то, что как физик я могу это померить, время у меня движется с разной скоростью в разных днях, и контролировать его я все так же не научилась. Есть вещи, которые пока не подчиняются объяснению физических законов, не подчиняются физическим формулам.
    Есть вещи, которые нам с вами предстоит еще изучить — или будущим поколениям придется изучить. Пока настоящее у нас все-таки существует, прошлого уже нет, будущее еще неизвестно. 
    Мы с вами сегодня, и пусть это время будет нашим».
Ирина Шрайбер
Ирина Шрайбер
Ученый, физик